Mathom House

[с.49]

Искомое качество (самостоятельность, опора на себя, настойчивость) тренируется тремя традиционными для педагогики способами: а) внешней дисциплиной, т.е. созданием общей серьезной (= формальной) установки на соответствие учащихся требованиям некоторого стандарта (например, требованиям ШИО), где каждый стремится соответствовать, а иначе он будет наказан либо общественным презрением, либо другими целенаправленными карательными мерами; б) натаскиванием, т.е. наставительными беседами в иезуитском стиле, где из жестко (по форме – мягко) поставленных учителем вопросов неминуемо возникают определенные ответы ученика (ученик включен в логику учителя, подчинен учителю, программируется учителем); в) знаковой игрой-импровизацией, которую затевает тьютор вокруг интереса, возникающего у пьюпела по ходу его (пьюпела) кипучей деятельности (предполагается, что кипучая деятельность тьютора в каких-то существенных моментах пересекается с деятельностью пьюпела).

Первый вариант, разумеется, необходим как модель существующего социума, но он является фоновым, вспомогательным, поскольку в нем нарабатывается всего лишь пассивный вариант настойчивости, выраженный в стремлении соответствовать либо (чаще) имитировать соответствие.

Второй вариант совершенно необходим в машинной цивилизации, коль скоро каждый человек по ходу своей деятельности выступает в связке "человек – машина" и должен понимать логику машины, уметь выполнять функции машины (танка, бронепоезда). Но это также пассивный для ученика вариант и имеет положительный эффект лишь в качестве репетиторского натаскивания. Есть, однако, опасность принять его за личностно-ориентированный, поскольку откровенная безличность первого варианта здесь заменена четким разделением ролей, в котором могут почудиться признаки диалога.

Третий вариант, пожалуй, оказывается основным. Здесь главным средством является игра, неожиданность, отказ от ритуала, от священнодействия. В школе он, как правило, не водится (учитель ради повышения самооценки обычно рассматривает [с.50] себя как полномочного представителя старших поколений и всего исторического опыта, т.е. ориентируется на жреческие функции, на ритуал), но в живой культуре (не путать со сферой священнодействия) явлен многокрасочно, а потому забредает периодически и в школу. Как определить этот вариант? Вполне достаточно, наверное, негативных формулировок: ведь освобождение от наносных явлений открывает возможность естественного проявления человека. Если же мы обозначим содержание каким-либо терминологическим оборотом (например, диалог, мозаика etc.), то там, глядишь, на основе термина возникнет новая искусственность и окаменелость. Все, к чему прикасается жрец, превращается в ритуал.

Когда-нибудь этот вариант отразится и в деятельности по созданию индивидуальных учебных планов. Пока же дети более привычны к первому и второму вариантам. Радует, однако, что наблюдаются осознание возрастающей ценности свободного времени, достаточно спокойное отношение детей к составлению бумаг, умение одеваться со вкусом и высказываться осмысленно, без ажиотажа.

Если по ходу раскрутки ШИО возникнет сеть "спецсеминаров" или "мастерских", то это можно будет выносить на рынок без опасений по части профанирующего воздействия рынка. Репетиторство и лекторство ценятся на рынке, но это вчерашний день.

appendix

К разговорам о "технологии чуда".

Во-первых, надо бы вспомнить высказывание Исаака Шварца: я, дескать, не знаю, как сочиняется музыка, зато я знаю, как она не сочиняется.

Из школярства чудеса не возникают.

Во-вторых, синоним чуда – легкость. Так вот: легкость никогда не происходит из простоты, из чунга-чанги.

По этому поводу Достоевский в "Дневнике писателя" (Несколько заметок о простоте и упрощенности): «Реакция из всех сил и всеми путями стремится прежде всего к упрощению... Простота не меняется, простота "прямолинейна" и сверх того – высокомерна. Простота враг анализа. Очень часто кончается ведь тем, что в простоте своей вы начинаете не понимать предмета, даже не видите его вовсе, так что происходит уже обратное, то есть ваш же взгляд из простого сам собою и невольно переходит в фантастический. Это именно происходит у нас от взаимной, долгой и все более и более возрастающей оторванности одной России от другой. Наша оторванность именно и началась с простоты взгляда одной России на другую. Началась она ужасно давно, как известно, еще в Петровское время, когда выработалось впервые необычайное упрощение взглядов высшей России на Россию народную, и с тех пор, от поколения к поколению, взгляд этот только и делал у нас, что упрощался».

В-третьих, ни практика, ни даже чувство юмора абсолютным критерием не являются. И слава Богу.

Короче, приходится прежде всего избавляться от "как бы", а его ну просто очень много.